Когда заходит речь о решении земельного вопроса в России, то, как правило, вспоминают реформу 1861г., деятельность А.П. Столыпина и земельные преобразования большевиков после Октябрьской революции. Но была и еще одна попытка решения земельного вопроса, попытка гораздо менее известная, да и не доведенная до конца по вполне объективным причинам.

Весной 1920г. генерал Врангель встал во главе Вооруженных сил Юга России, вскоре переименованных в Русскую армию, и одни из первых своих действий направил не только на решение военных вопросов подготовки нового наступления, но и обратил свое внимание на землю. Была создана Центральная земельная комиссия под председательством бывшего товарища министра земледелия и начальника переселенческого управления сенатора Г.В. Глинки.

Помимо чисто хозяйственной цели подъема и улучшения сельскохозяйственного производства (напомним, что зерно было фактически единственным экспортным товаром с территории Крыма и Северной Таврии, позволявшим получать доходы, необходимые для военных нужд) реформа имела и политическое значение. «Необходимо было использовать возможность психологического воздействия на крестьянские массы, вырвать из рук наших врагов главное орудие пропаганды против белой армии и белого движения: всякое подозрение в том, будто бы цель нашей борьбы с красными — восстановление помещичьих прав на землю и месть за их нарушение,» - писал позже Врангель. [1]

Как ясно из приведенной цитаты, и сам генерал, и разработчики реформы после прекрасно понимали, что возвращения к дореволюционным порядкам уже нет: «имения были расстроены, инвентарь уничтожен, условия найма рабочих другие; арендные ставки не могли быть нормированы; наконец, личное пребывание владельцев в пределах своих имений — небезопасно.» [1]

Результатом работы комиссии стал Приказ о земле, изданный 25 мая 1920г. Данным документом утверждались Правила о передаче казенных, Государственного Земельного банка и частновладельческих земель в собственность обрабатывающих землю хозяев. [1, 2] Суть вводимых правил сводились к следующему:

1. все участки остаются во власти тех, кто эти участки обрабатывает независимо от того, на каком праве это владение основано. Исключением из этого правила являлись особо ценные (под виноградниками, хмельными культурами, садами, опытные, учебные территории и т.п.) и церковные земли, земли, купленные при помощи Крестьянского земельного банка и выделенные в качестве хуторских и отрубных наделов;
2. земля передавалась в собственность не даром, а за передачу государству объема сельхозпродукции в размере пятикратной средней урожайности за последние 10 лет. Выплаты могли производится как в натуральном, так и в денежном выражении в течение 25 лет;
3. решение земельных споров отдавалось местному самоуправлению в лице волостных земельных комиссий.

Таким образом, осуществлялось закрепление фактического пользования, т.е. наиболее близких и понятных крестьянам завоеваний революции. При этом осознанно c политической точки зрения был сделан шаг к наделению земледельцев правами собственности в противовес политике красных на подконтрольных территориях.

Действия крымских властей на тот период смотрелись, как единственно возможные, пусть и слегка недоведенные до конца. Во времена, когда старая правовая система государства устарела и не отвечает внезапно изменившимся обстоятельствам жизни, то новые формы права начинают генерироваться снизу на основе договоренностей самих людей. И тогда самое мудрое, что могут сделать власти – это закрепить сложившийся порядок нормативно-правовыми актами.

Если рассмотреть реформы Врангеля не только в контексте отечественной истории, но и мировой, то увидим, что многие страны, ставшие впоследствии развитым развитыми капиталистическими державами, в определенные моменты своей истории приходилось проходить процедуру легитимизации «правовых отношений», возникших снизу.

Например, в США еще к началу XIX в. система земельной собственности находилась в весьма плачевном состоянии. Параллельно официальным законам, опирающимся на нормы старого британского права существовали новые порядки, устанавливаемые самим населением в процессе переселения. С течением времени американские власти сначала на местном уровне, противостоя федералам, а затем и на самом высшем уровне вырабатывали законы и кодифицировали уже сложившиеся правила. Финалом этой инициативы снизу вверх был известный Закон о гомстедах 1862г. [3]

Этот процесс шел медленно и сначала не был направлен на безвозмездное наделение участками. Например, описанная выше норма Центральной земельной комиссии правительства Врангеля о выкупе земель за часть урожая перекликается с инструкциями влиятельного семейств Пеннов из Пенсильвании, которые еще в конце XVII в. выпускали инструкции, что любой человек, самовольно поселившийся где-либо, может получить в собственность этот участок земли по среднерыночной цене на момент занятия земли или выплатить пропорциональную ренту.

Правда, весьма скоро оказалось, что фактически нет никакой возможности выполнять данные инструкции и взимать означенную плату. И даже принятое в середине XVII в. наказание за самовольный захват земель в виде смертной казни не остановило и не повернуло вспять процесс. Проводя исторические аналогии, можно предположить, что в случае наличия большего временного периода и правительство Белого Крыма пошло бы на снижение или даже отмену выкупной цены. Даже в тех условиях, когда проведение реформы было ограничено месяцами, власти и сам главнокомандующий пошли на уменьшение платежей. С учетом тяжести текущего времени выплаты должны были рассчитываться с учетом действительного урожая, а не среднегодового.

Несмотря на выявленные параллели в земельной реформе Петра Врангеля и решение земельного вопроса в капиталистических странах (в частности в США) невозможно сейчас сказать, чем бы закончилась земельная реформа, имея более длинный срок реализации. Пошла бы она по пути массового закрепления существующего землепользования или же наоборот уступила праворадикальному крылу, обвинявшему генерала в эсеровщине? Ответа на эти вопросы нет, т.к. проведение реформы и ее результаты находились в сильной зависимости от внешних факторов, в первую очередь от военной обстановки и проходившей параллельно реформы местного деревенского самоуправления.

За два с лишним года Гражданской войны крестьяне много раз видели смену власти, поэтому ко всем нововведениям относились настороженно. Как отмечали очевидцы, количество крестьян, оформляющих земельные участки по Приказу о земле, прямо пропорционально уверенности в завтра: чем дальше удалялся фронт, тем больше становилось количество желающих.

Если суммировать отношение историков к реформе Врангеля, то советские и некоторые западные специалисты оценивают, как запоздалая и нерешительная попытка повторить столыпинские преобразования. Другая часть историков в целом положительно оценивает попытку генерала решить земельный вопрос хотя бы на подконтролных территориях, сделав ставку на середняка, при этом отмечая чрезмерную сложность реформы в условиях военного времени. [2, 4]

В нашей истории было множество попыток решить «вечный русский вопрос», ни одну из которых нельзя назвать полностью успешной. И деятельность П.Н. Врангеля, 130 лет со дня рождения и 80 лет со дня смерти которого исполнится в текущем году, вправе занять место в этих попытках.

Библиографический список

1. Врангель, П.Н. Воспоминания. В 2-х частях. 1916-1920 [Текст] / П.Н. Врангель – М.: Центрполиграф, 2006. – 784с.
2. Росс, Н. Врангель в Крыму [Электронный ресурс] / Н.Росс - Электрон. дан. — Режим доступа: http://www.whiteforce.newmail.ru/ind.htm, свободный. — Загл. с экрана
3. Сото, Э. де. Загадка капитала [Текст]: пер. с англ. / Э. де Сото — М.: ЗАО «Олимп-Бизнес», 2001. — 272 с.: ил.
4. Шамбаров, В.Е. Белогвардейщина [Текст] / В.Е. Шамбаров – М.: Эксмо, Алгоритм, 2007. – 640с.

 предыдущая статья

---

Мнение читателей Если ваше мнение по данному вопросу заслуживает большего внимания, то вы можете написать письмо авторам сайта, и ваша статья будет опубликована в соответствующем разделе. Добавить свое мнение